Category: политика

волшебник

Политика 2.0

Смотрю сейчас чудесное выступление Муджана Момена.
http://youtu.be/QtVY1BW9s0A
Непосредственная тема его выступления — обвинения иранских властей в адрес бахаи, что они, мол, активно участвовали в политике во время режима Пехлеви, и даже занимали множество политических постов. Значит, кричат аятоллы, именно бахаи виновны во всех нарушениях прав человека и коррупции, которая свирепствовала в то время.

Обвинения, конечно, безумные (точнее, беспардонно состряпанные из ничего). Однако Муджан Момен не был бы столь великим религиоведом (каковым он, безусловно, является), если бы не представил нам цельную картину не просто событий в Иране, но и отношения бахаи к политике в целом.

Кто понимает английский, горячо рекомендую к просмотру. Муджан Момен решительно расставляет все точки на «ё». Что означает, что бахаи не занимаются политикой? По этому поводу среди самих бахаи часто возникает непонимание, обусловленное, скорее всего, лингвистическими трудностями, потому что «политика» —  термин очень широкий. И Муджан Момен, с присущим ему чётким видением, указывает, что есть «политика» как участие в жизни общества — сюда входит участие в работе органов местного самоуправления, защита гражданских прав, благотворительность и иные подобные занятия.

Совершенно иная «политика» — это борьба за власть, включая работу политических партий. В этом случае «человек властвует над человеком во вред ему», как говорит Екклесиаст. Это и есть та самая отвратительная «партийная политика», от которой любой бахаи должен бежать, как от огня.

Там в середине своей речи Муджан Момен приводит очень интересную аналогию между политикой и развитием Веба. Был Web 1.0, а теперь уже царит Web 2.0. Отличие между ними мы все знаем — раньше контент творился кем-то там, далеко, и раздавался народу на фиксированных площадках. Однако постепенно возникла и стала куда более популярна другая парадигма — контент может, оказывается, куда эффективнее создаваться простыми людьми. Блоггеры стали силой в этом мире :-) Каждый может изложить свои мысли, и они будут прочитаны, увидены или услышаны во всём мире. По аналогии с этим, бахаи, как напоминает нам Муджан Момен, считают, что «Политика 1.0» не имеет будущего, и в грядущем светлом мире человечество примет для себя модель «Политики 2.0», когда никакой человек не будет властвовать над другим во вред ему, но каждый будет чувствовать себя полноценным и полноправным творцом своей судьбы и судьбы всего мира в целом.

Должны ли бахаи участвовать в современном «протестном движении» в России? Послушайте примеры Муджана Момена из истории Веры. Оказывается, в эпоху Абдул-Баха бахаи участвовали в конституционном движении — но только тогда, когда существовал реальный общественный консенсус по этому поводу. Как только начинались распри и борьба внутри движения, бахаи немедленно отходили в сторону. Была, конечно, и другая причина для выхода из этого процесса — причина, специфическая для Ирана и заключавшаяся в том, что муллы сразу начинали орать, что кто выступает за реформы, тот мерзкий и богохульный бахаи. Таким образом, бахаи не участвовали в общенародном движении за Конституцию ещё и потому, что это только замедлило бы процесс. В Иране до сих пор любой человек, предлагающий что-то новое, клеймится как «бахаи».

Для себя лично я делаю такой вывод: бахаи могут (и даже, может быть, должны) поддерживать движение за гражданские права в России. Надо понимать, что ЛЮБОГО из нас могут внезапно арестовать совершенно ни за что, и посадить в тюрьму на годы,— как Мохнаткина, который просто проходил мимо автобуса с задержанными, увидел, что омоновец бьёт старушку, и вступился за неё. Некоторые из тех, кто сидит по «Болотному делу», даже не были в тот день на демонстрации вообще. Защищать невиновных — обязанность каждого честного человека, и по этому поводу в обществе существует чёткий консенсус. Протестовать против коррупции — тоже священный долг каждого.

Можно припомнить и другие примеры, уже из эпохи Шоги Эффенди. Например, когда Национальное Духовное Собрание бахаи США лишило административных прав одного бахаи, который участвовал в движении за права негров, Шоги Эффенди был, видимо, настолько шокирован, что в ответном письме смог написать им только три слова: «Как вы могли?» «How could you?»

Так что политика политике рознь.
волшебник

Вызов, брошенный Бахауллой - глава 4. Пророчества 4 и 5.

Дорогие друзья! Здесь и далее будет довольно много транслитерации. Понятно, что у вас она может не отображаться, потому что для этого нужен специальный шрифт Times Ext Roman Plus (который вы можете, кстати, скачать отсюда и отсюда). Пока, я думаю, будет понятно и так, о ком идёт речь, а потом я выложу нормальный файл у себя на сайте. Я буду её по мере сил заменять на обычные буквы, но если чего упущу, не обессудьте.

Корона Турции



Пророчество 4: Смещение ‘Али-паши с поста премьер-министра Турции.

Пророчество 5: Свержение турецкого султана Абдул-‘Азиза.



Турецкий султан ‘Абдул-‘Азиз правил Османской империей, куда Бахаулла был изгнан в 1853 г. и где Он провёл оставшиеся сорок лет Своей земной жизни. Турецкое правительство поначалу не тревожило Бахауллу, однако со временем тоже начало считать Его возможным источником политической смуты. Отвечая на эти страхи, а также на мощное давление со стороны персидских властей, султан три раза ссылал Бахауллу вместе с семьёй и спутниками. Финалом этих репрессий стало тюремное заключение в крепости-тюрьме города Акка. Среди жертв этих грубых преследований было множество женщин с маленькими детьми — то есть людей, очевидно не виновных ни в каких преступлениях против государства.

За все эти годы Бахаулла не раз обращался к султану с решительными протестами, как напрямую, так и через разных министров его двора. Он порицал несправедливость и жестокость его распоряжений; призывал — безуспешно — выделить Ему десять минут на личную аудиенцию, чтобы Он мог ответить на выдвигаемые против Него обвинения; опровергал любые инсинуации касательно того, что Он когда-либо пытался,— или когда-нибудь будет пытаться,— подорвать императорскую власть; указывал, что Его Учение требует верноподданного служения находящемуся у власти правительству; и советовал султану поступать со своим народом справедливо. Он также сделал несколько ярких пророчеств.

Ключевыми игроками в этой драме были двое высокопоставленных чиновников султана: ‘Али-паша, турецкий премьер-министр, и Фу’ад-паша, министр иностранных дел. Эти могущественные люди сделали всё, чтобы разработать репрессивную политику, на которую ‘Абдул-‘Азиз затем дал своё высочайшее одобрение.

В ходе Своего изгнания в Адрианополь Бахаулла обратился к ‘Али-паше со Скрижалью под названием Сурий-и Ра’ис, заявив, что премьер-министр скоро обнаружит себя в состоянии «очевидного убытка».[70] В 1868 г., вскоре после прибытия в Акку, Он повторил это пророчество во втором письме к ‘Али-паше и вновь осудил действия всего османского правительства:

Вскоре Он [Бог] схватит вас в яростном гневе Своём, мятеж вспыхнет среди вас и ваши владения распадутся. Тогда будете вы сожалеть и сокрушаться, но не найдётся никого, чтобы помочь вам или утешить вас... Ожидайте... ибо гнев Божий готов обрушиться на вас. Вскоре узрите вы то, что было ниспослано Пером Моего повеления.[71]


Вскоре после этого, в широко распространившейся Скрижали под названием Лаух-и-Фу’ад, Бахаулла вновь предрёк падение премьер-министра. В этот раз, однако, Он расширил пророчество, включив в него также и султана ‘Абдул-‘Азиза. Комментируя преждевременную смерть Фу’ад-паши в 1869 г., Скрижаль заявляет:

Скоро низложим Мы того [‘Али-пашу], кто был подобен ему, и наложим руку на их Начальника [‘Абдул-‘Азиза], который правит страной, ведь Я, воистину, Всемогущий, Всеподчиняющий.[72]


Это пророчество казалось в тот момент столь нелепым, что выдающийся исламский учёный и богослов мирза Абу-ль-Фадл ухватился за него как за шанс дискредитировать Бахауллу. Он указал, что выражение «наложить руку на кого-то» означает, на исходном языке Скрижали, жестокую и внезапную гибель этого человека в результате Божественного суда. Таким образом, Бахаулла чётко говорит здесь, что султан будет неожиданно убит. Считая это предположение фантастическим, мирза Абу-ль-Фадл заявил, что для него выполнение или невыполнение одного этого пророчества станет решающим экзаменом на достоверность этого так называемого Откровения. Чтобы драматизировать свою уверенность в том, что пророчество окажется пустышкой, он дал клятву присоединиться к рядам приверженцев Бахауллы, если султана действительно постигнет предсказанная ему участь.

Детали того, что именно произойдёт с султаном согласно пророчеству, были раскрыты в другой Скрижали, где Бахаулла предупреждал султана, чтобы он остерегался предательства со стороны неверных подчинённых:

Предавший Бога предаст и своего царя... Остерегайся, дабы бразды правления твоей державой не перешли в чужие руки, и не полагайся на вельмож, недостойных твоего доверия... Избегай их и держи себя в неусыпной бдительности, дабы их ухищрения и происки не навредили тебе.[73]


Через несколько лет после изгнания Бахауллы в Акку ‘Али-паша был смещён со своего поста премьер-министра. Лишившись своей силы, он погрузился в пучину забвения. Таким образом, первая стадия пророчества исполнилась. Вторая стадия наступила в 1876 г., когда султан ‘Абдул-‘Азиз был внезапно свергнут в результате дворцового переворота и четыре дня спустя убит. Получилось, что монарх был предан и убит теми самыми подчинёнными, против которых Бахаулла предупреждал его.

В идеальном мире мирза Абу-ль-Фадл, наверное, спокойно счёл бы этот результат интереснейшей демонстрацией пророческой силы Бахауллы и признал Его. В реальном же мире всё оказалось не так просто. Неожиданное исполнение пророчества так разгневало и напугало его, что когда бахаи напомнили ему о его клятве, он лишился самообладания. Тем не менее, этот эпизод разрушил оболочку его самодовольства и побудил его, впервые в жизни, серьёзно рассмотреть притязания Бахауллы. После периода молитв и тщательного изучения он убедился в их истинности. Отказавшись от своей высокой должности (он возглавлял один из ведущих исламских университетов Тегерана), он стал вести жизнь в нищете, периодически попадая в тюрьму за распространение послания Бахауллы. Его книга «Доказательства бахаи», а также длительная поездка в Америку в первые годы XX века, весьма помогли развитию Веры в этой стране. (Собственный рассказ мирзы Абу-ль-Фадла об этом эпизоде см. в книге Адиба Тахерзаде «Откровение Бахауллы», т. III, стр. 97-104.)