?

Log in

No account? Create an account
Журнал бахаи
Хроники Величайшего Имени
Можно ли быть честным человеком и при этом не верить в Бога? 
26 май 2014, 23:22
волшебник
Этот вопрос был задан Дианой Дружаевой 26 февраля 2014 года в ФБ.

В ответ Виктор Толкаченко процитировал Абдул-Баха:

«Да будет вам известно, что подобные деяния, подобные усилия, подобные слова весьма похвальны и заслуживают одобрения, они есть слава человечества. Но одних этих деяний недостаточно; они подобны прекраснейшему телу, в котором отсутствует душа. Источником вечной жизни, непреходящей славы, всеобщего просвещения, истинного спасения и процветания является, прежде всего, знание Бога».


Бахаулла постулирует удивительную, на первый взгляд, концепцию:

«Знай же без тени сомнения, что в тех, кто не верует в Бога, нет ни надёжности, ни правдивости. Подлинно, сие есть истина, несомненная истина. Предавший Бога предаст и своего царя. Ничто не удержит такого человека от зла, ничто не воспрепятствует ему предать ближнего, ничто не побудит его жить честно».


Тахерзаде поясняет это утверждение Бахауллы примерно так: конечно, на первый взгляд кажется, что вокруг нас огромное количество атеистов, которые при это весьма надёжны и правдивы. Однако они честны, только пока жизнь не надавила на них по-настоящему. Типа того, как на земле может валяться кусок грязи и кусок железа, и если железо валяется там давно, оно будет выглядеть тоже как кусок грязи. Но если положить это железо и этот кусок грязи на наковальню и начать бить по ним молотом, сразу выяснится коренное различие между ними.

Владимир Чупин добавляет:

«На это атеисты вспоминают огромное количество героев советских времён — как военного времени, так и мирного. Моё объяснение этого таково: в СССР была религия, и называлась она марксизм-ленинизм. В том числе проповедовалось и самопожертвование во имя человечества — «За Родину, за Сталина», потом просто во имя светлых идеалов. Это религия была, пусть в ней и были очень тонко подменены понятия. Формально Бога не было — но Его место занимали то Ленин, то Сталин. Существование души отрицалось — но говорилось, что после смерти ты будешь «жить в плодах рук своих». В общем, квазирелигия это была, со всеми атрибутами...»

Затем Тамара Кожухарь проиллюстрировала поведение атеиста в сложной ситуации такой притчей:

ПОВЕРЬ!
(притча)

Однажды атеист прогуливался вдоль обрыва, поскользнулся и упал вниз. Падая, ему удалось ухватиться за ветку маленького дерева, росшего из расщелины в скале. Вися на ветке, раскачиваясь на холодном ветру, он понял всю безнадёжность своего положения: внизу были замшелые валуны, а способа подняться наверх не было. Его руки, держащиеся за ветку, слабели.

«Ну,— подумал он,— только один Бог может спасти меня сейчас. Я никогда не верил в Бога, но я, должно быть, ошибался. Что я теряю?»

Поэтому он позвал:

— Боже! Если ты существуешь, спаси меня, и я буду верить в тебя!

Ответа не было. Он позвал снова:

— Пожалуйста, Боже! Я никогда не верил в тебя, но если ты спасёшь меня сейчас, я, с сего момента, буду верить в тебя.

Вдруг Великий Глас раздался с облаков:

— О нет, ты не будешь верить! Я знаю таких, как ты!

Человек так удивился, что чуть было не выпустил ветку.

— Пожалуйста, Боже! Ты ошибаешься! Я на самом деле думаю так! Я буду верить!

— О нет, ты не будешь верить! Все вы так говорите.

Человек умолял и убеждал. Наконец Бог сказал:

— Ну, хорошо. Я спасу тебя. Отпусти ветку.

— Отпустить ветку?! — воскликнул человек.— Не думаешь же ты, что я сумасшедший!


Всеволод Рудой указывает:

Одна из концепций атеизма базируется на том, что определёнными качествами они могут превзойти верующих. Но прикол в том, какие качества выбираются для сравнения. Атеисты не хвастаются тем, что превосходят религиозных людей в жестокости или бесчинствах, во лжи или воровстве. Наоборот — они хвастаются тем, что ничуть не хуже верующих могут выполнять те рекомендации, которые предписаны верующим в священных книгах — честность, правдивость, взаимопомощь, любовь к ближнему.

Мне в этом интересны два аспекта.

Первый — такие заявления атеистов стали возможными благодаря кризису религии: верующие выполняли предписанное им столь плохо, что человек без веры получил возможность их превзойти.

Второй интересный аспект — источник списка добродетелей. Описание достойных качеств и необходимость их воплощать изначально взята из Священных книг, т. е. дана Богом. Заявляя на словах о своём неверии в Бога, атеисты выполняют Им предписанное, считая это своим достижением.



Диана Дружаева подводит такой итог этим рассуждениям:

Я думаю, что люди всех стран в мире на протяжении длинной истории человечества верили в Бога и приняли те духовные законы, которые принесли мировые религии. Со временем те или иные страны изменяли социальный строй, а духовные законы оставались в сердцах людей и передавались через поколения. Порой люди забывали источник этих законов, объявляя себя атеистами, однако духовность в сердцах оставалась неизменной. Так произошло с нашими родителями. Но наша задача, будучи бахаи, я считаю, что мы должны вернуть людям знание источника через обновлённое Откровение.


Геният Иссин (Geniyat Issin) пишет:

Моя любимая притча от Л. Н. Толстого о трёх старцах, которая иллюстрирует разницу между напускным благолепием, сосредоточенным на внешних ритуалах, и верой истинной — безмолвной и действенной:
http://www.poznanie.kiev.ua/torealize/1239-three-elders

«Три старца» (притча).

Л. Н. Толстой


Плыл на корабле архиерей из Архангельска-города в Соловецкие. На том же корабле плыли богомольцы к угодникам. Ветер был попутный, погода ясная, не качало. Богомольцы — которые лежали, которые закусывали, которые сидели кучками — беседовали друг с дружкой. Вышел и архиерей на палубу, стал ходить взад и вперёд по мосту. Подошёл архиерей к носу, видит, собралась кучка народа. Мужичок показывает что-то рукой в море и говорит, а народ слушает. Остановился архиерей, посмотрел, куда показывал мужичок: ничего не видно, только море на солнце блестит. Подошёл поближе архиерей, стал прислушиваться. Увидал архиерея мужичок, снял шапку и замолчал. Увидал и народ архиерея, тоже сняли шапки, почтенье сделали.

— Не стесняйтесь, братцы, — сказал архиерей.— Я тоже послушать подошёл, что ты, добрый человек, рассказываешь.

— Да вот про старцев нам рыбачок рассказывал,— сказал один купец посмелее.

— Что про старцев? — спросил архиерей, подошёл к борту и присел на ящик.— Расскажи и мне, я послушаю. Что ты показывал?

— Да вот островок маячит,— сказал мужичок и показал вперёд в правую сторону.— На этом самом островке и старцы живут, спасаются.

— Где же островок? — спросил архиерей.

— Вот по руке-то моей извольте смотреть. Вон облачко, так полевее его вниз, как полоска, виднеется.

Смотрел, смотрел архиерей, рябит вода на солнце, и не видать ему ничего без привычки.

— Не вижу, — говорит. — Так какие же тут старцы на острове живут?

— Божьи люди,— ответил крестьянин.— Давно уж я слыхал про них, да не доводилось видеть, а вот запрошлым летом сам видел. И стал опять рассказывать рыбак, как ездил он за рыбой, и как прибило его к острову к этому, и сам не знал, где он. Поутру пошёл ходить и набрёл на земляночку, и увидал у земляночки одного старца, а потом вышли и ещё два; покормили и обсушили его и помогли лодку починить.

— Какие же они из себя? — спросил архиерей.

— Один махонький, сгорбленный, совсем древний, в ряске старенькой, должно, годов больше ста, седина в бороде уж зеленеть стала, а сам всё улыбается и светлый, как ангел небесный. Другой ростом повыше, тоже стар, в кафтане рваном, борода широкая, седая с желтизной, а человек сильный: лодку мою перевернул, как ушат, не успел я и подсобить ему,— тоже радостный. А третий высокий, борода длинная до колен и белая как лунь, а сам сумрачный, брови на глаза висят, и нагой весь, только рогожкой опоясан.

— Что ж они говорили с тобой? — спросил архиерей.

— Всё больше молча делали, и друг с дружкой мало говорят. А взглянет один, а другой уж понимает. Стал я высокого спрашивать, давно ли они живут тут. Нахмурился он, что-то заговорил, рассердился точно, да древний маленький сейчас его за руку взял, улыбнулся,— и затих большой. Только сказал древний: «Помилуй нас», и улыбнулся.

Пока говорил крестьянин, корабль ещё ближе подошёл к островам.

— Вот теперь вовсе видно стало,— сказал купец.— Вот извольте посмотреть, ваше преосвященство,— сказал он, показывая.

Архиерей стал смотреть. И точно, увидал чёрную полоску — островок. Посмотрел, посмотрел архиерей и пошёл прочь от носу к корме, подошёл к кормчему.

— Какой это островок,— говорит,— тут виднеется?

— А так, безымянный. Их много тут.

— Что, правду говорят, что тут старцы спасаются?

— Говорят, ваше преосвященство, да не знаю, правда ли. Рыбаки, говорят, видали. Да тоже, бывает, и зря болтают.

— Я желаю пристать к острову, повидать старцев,— сказал архиерей.— Как это сделать?

— Кораблём подойти нельзя,— сказал кормчий.— На лодке можно, да надо старшого спросить.

Вызвали старшого.

— Хотелось бы мне посмотреть этих старцев,— сказал архиерей.— Нельзя ли свезти меня?

Стал старшой отговаривать.

— Можно-то можно, да много времени проведём, и, осмелюсь доложить вашему преосвященству, не стоит смотреть на них. Слыхал я от людей, что совсем глупые старики эти, живут — ничего не понимают и ничего и говорить не могут, как рыбы какие морские.

— Я желаю,— сказал архиерей.— Я заплачу за труды, свезите меня.

Нечего делать, распорядились корабельщики, переладили паруса. Повернул кормчий корабль, поплыли к острову. Вынесли архиерею стул на нос. Сел он и смотрит. И народ весь собрался к носу, все на островок глядят. И у кого глаза повострее, уж видят камни на острове и землянку показывают. А один уж и трёх старцев разглядел. Вынес старшой трубу, посмотрел в неё, подал архиерею. «Точно,— говорит,— вот на берегу, поправей камня большого, три человека стоят».
Посмотрел архиерей в трубу, навёл куда надо; точно, стоят трое: один высокий, другой пониже, а третий вовсе маленький; стоят на берегу, за руки держатся. Подошёл старшой к архиерею.

— Здесь, ваше преосвященство, остановиться кораблю надо. Если уж угодно, так отсюда на лодке вы извольте съездить, а мы тут на якорях постоим.

Сейчас распустили тросы, кинули якорь, спустили парус — дёрнуло, зашаталось судно. Спустили лодку, соскочили гребцы, и стал спускаться архиерей по лесенке.

Спустился архиерей, сел на лавочку в лодке, ударили гребцы в вёсла, поплыли к острову. Подплыли, как камень кинуть; видят — стоят три старца: высокий — нагой, рогожкой опоясан, пониже — в кафтане рваном, и древненький сгорбленный — в ряске старенькой; стоят все трое, за руки держатся.

Причалили гребцы к берегу, зацепились багром. Вышел архиерей.

Поклонились ему старцы, благословил он их, поклонились они ему ещё ниже. И начал им говорить архиерей.

— Слышал я,— говорит,— что вы здесь, старцы божии, спасаетесь, за людей Христу-богу молитесь, а я здесь, по милости божьей, недостойный раб Христов, его паству пасти призван; так хотел и вас, рабов божиих, повидать и вам, если могу, поучение подать. Молчат старцы, улыбаются, друг на дружку поглядывают.

— Скажите мне, как вы спасаетесь и как Богу служите,— сказал архиерей.

Воздохнул средний старец и посмотрел на старшего, на древнего; нахмурился высокий старец и посмотрел на старшего, на древнего. И улыбнулся старший, древний старец и сказал: «Не умеем мы, раб божий, служить Богу, только себе служим, себя кормим».

— Как же вы Богу молитесь? — спросил архиерей.

И древний старец сказал: «Молимся мы так: трое вас, трое нас, помилуй нас».

И как только сказал это древний старец, подняли все три старца глаза к небу и все трое сказали: «Трое вас, трое нас, помилуй нас!»

Усмехнулся архиерей и сказал:

— Это вы про святую Троицу слышали, да не так вы молитесь. Полюбил я вас, старцы божии, вижу, что хотите вы угодить Богу, да не знаете, как служить ему. Не так надо молиться, а слушайте меня, я научу. Не от себя буду учить вас, а из божьего Писания научу тому, как Бог повелел всем людям молиться ему.

И начал архиерей толковать старцам, как Бог открыл себя людям: растолковал им про Бога-Отца, Бога-Сына и Бога-Духа Святого, и сказал:

— Бог-Сын сошёл на землю людей спасти и так научил всех молиться. Слушайте и повторяйте за мной.

И стал архиерей говорить: «Отче наш». И повторил один старец: «Отче наш», повторил и другой: «Отче наш», повторил и третий: «Отче наш». — «Иже еси на небесех». Повторили и старцы: «Иже еси на небесех». Да запутался в словах средний старец, не так сказал; не выговорил и высокий, нагой старец: ему усы рот заросли — не мог чисто выговорить; невнятно прошамкал и древний беззубый старец.

Повторил ещё раз архиерей, повторили ещё раз старцы. И присел на камушек архиерей, и стали около него старцы, и смотрели ему в рот, и твердили за ним, пока он говорил им. И весь день до вечера протрудился с ними архиерей; и десять, и двадцать, и сто раз повторял одно слово, и старцы твердили за ним. И путались они, и поправлял он их, и заставлял повторять сначала.

И не оставил архиерей старцев, пока не научил их всей молитве господней. Прочли они её за ним и прочли сами. Прежде всех понял средний старец и сам повторил её всю. И велел ему архиерей ещё и ещё раз сказать её, и ещё повторить, и другие прочли всю молитву. Уж смеркаться стало, и месяц из моря всходить стал, когда поднялся архиерей ехать на корабль. Простился архиерей со старцами, поклонились они ему все в ноги.

Поднял он их и облобызал каждого, велел им молиться, как он научил их, и сел в лодку и поплыл к кораблю.
И плыл к кораблю архиерей, и все слышал, как старцы в три голоса громко твердили молитву Господню. Стали подплывать к кораблю, не слышно уж стало голоса старцев, но только видно было при месяце: стоят на берегу, на том же месте, три старца,— один поменьше всех посередине, а высокий с правой, а средний с левой стороны.

Подъехал архиерей к кораблю, взошёл на палубу, вынули якорь, подняли паруса, надуло их ветром, сдвинуло корабль, и поплыли дальше. Прошёл архиерей на корму и сел там, и всё смотрел на островок. Сначала видны были старцы, потом скрылись из вида, виднелся только островок, потом и островок скрылся, одно море играло на месячном свете.

Улеглись богомольцы спать, и затихло всё на палубе. Но не хотелось спать архиерею, сидел он один на корме, глядел на море, туда, где скрылся островок, и думал о добрых старцах. Думал о том, как радовались они тому, что научились молитве, и благодарил Бога за то, что привёл он его помочь божьим старцам, научить их слову Божию.

Сидит так архиерей, думает, глядит в море, в ту сторону, где островок скрылся. И рябит у него в глазах,— то тут, то там свет по волнам заиграет. Вдруг видит, блестит и белеется что-то в столбе месячном: птица ли, чайка или парусок на лодке белеется. Пригляделся архиерей. «Лодка,— думает,— на парусе за нами бежит. Да скоро уж очень нас догоняет. То далеко, далеко было, а вот уж и вовсе виднеется близко. И лодка не лодка, на парус не похоже. А бежит что-то за нами и нас догоняет». И не может разобрать архиерей, что такое: лодка не лодка, птица не птица, рыба не рыба. На человека похоже, да велико очень, да нельзя человеку середь моря быть. Поднялся архиерей, подошёл к кормчему:

— Погляди,— говорит,— что это? Что это, братец? Что это? — спрашивает архиерей, а уж сам видит — бегут по морю старцы, белеют и блестят их седые бороды, и, как к стоячему, к кораблю приближаются.

Оглянулся кормчий, ужаснулся, бросил руль и закричал громким голосом:

— Господи! Старцы за нами по морю, как посуху, бегут!

Услыхал народ, поднялся, бросились все к корме. Все видят: бегут старцы, рука с рукой держатся — крайние руками машут, остановиться велят. Все три по воде, как посуху, бегут, и ног не передвигают.

Не успели судна остановить, как поравнялись старцы с кораблём, подошли под самый борт, подняли головы и заговорили в один голос:

— Забыли, раб божий, забыли твоё ученье! Пока твердили — помнили, перестали на час твердить, одно слово выскочило — забыли, всё рассыпалось. Ничего не помним, научи опять.

Перекрестился архиерей, перегнулся к старцам и сказал:

— Доходна до Бога и ваша молитва, старцы божии. Не мне вас учить. Молитесь за нас, грешных!

И поклонился архиерей в ноги старцам. И остановились старцы, повернулись и пошли назад по морю. И до утра видно было сиянье с той стороны, куда ушли старцы.



Комментарий Владимира Чупина:

На самом деле притча о трёх старцах предлагает суфийское понимание добродетели — что Богоявление не нужно :-) То есть, этим старцам якобы вообще не требовались слова Христа — они были святы и всего достигли и без этого.

Бахаулла, как мы знаем, отвергает эту суфийскую идею. Единственный источник знания о Боге, как Он утверждает, это Слово Богоявления:

«Ни свеча, ни лампа не могут загореться сами; так и зеркалу никогда не освободиться самому от покрывающего его праха. Ясно и очевидно, что если не разжечь огонь, лампа вовеки не загорится, и если не удалить пыль с поверхности зеркала, в нем вовеки не появится образ солнца и не отразятся свет и слава его.

Поскольку невозможна непосредственная связь, коя соединяла бы Единого Бога истинного с Его творением, и не может существовать ни малейшего сходства между преходящим и Вечным, обусловленным и Абсолютным, повелел Он, дабы в каждый век и законоцарствие являлась в мирах земном и небесном чистая и непорочная Душа».


Этот вопрос действительно сейчас сильно запутался. Атеисты приводят в пример кучу праведных атеистов и решительно заявляют, что это доказывает — никакая религия для правильного поведения не нужна, достаточно логики и разума.
Бахаулла заявлял противоположное. По Его утверждению, «неверующий не может быть ни честным, ни надёжным». Это очень сильное утверждение, и на первый взгляд оно действительно противоречит тому, что мы наблюдаем вокруг.

Давайте ещё посмотрим пояснение Абдул-Баха по этому поводу:

«Мы не должны довольствоваться тем, чтобы следовать каким-то путём только потому, что он был избран нашими отцами. Долг каждого человека — исследовать действительность; мы не можем довольствоваться познаниями действительности другого человека. Если бы все в мире были богатыми, а один человек — бедным, то какую пользу эти богатства принесли бы ему? Если бы весь мир был добродетельным, а один человек погряз во грехе, то какие благие плоды смог бы он принести? Если весь мир залит лучезарным светом, а человек слеп, какой ему прок от сего? Если весь мир живёт в достатке, а человек голоден, где та пища, коей он насытится? Посему каждый человек должен познать всё сам. Идеи и верования, оставленные ему в наследство его отцами и предками, недостаточны, ибо приверженность им есть не что иное, как подражание, а подражание всегда приводит к разочарованию и заблуждению. Познавайте действительность, дабы вы могли проникнуть в сущность истины и в правду жизни».


Атеисты подпишутся под этими словами обеими руками и воскликнут: «Ну да, здесь же чётко говорится, что религия не нужна! Полезность праведного поведения очевидна просто из самостоятельных рассуждений!»

Однако Абдул-Баха, как вы понимаете, имел в виду прямо противоположное. Он имел в виду, что люди не должны слепо следовать какой-то религиозной традиции — они должны принять Бахауллу. То есть, традиция не может быть надёжным руководством, потому что она слепа. Только когда человек сам во всём разберётся и поймёт, почему надо считать данного конкретного человека Богоявлением, только тогда Слово этого Богоявления пустит в его душе прочные корни. Если он просто верит, например, своим родителям, что Христос есть Богоявление, а Мухаммад — нет, то такая традиция не очень-то полезна.

Однако это и к атеистам относится, только с другой стороны,— они хоть и кичатся своей логикой, да только практика показывает, что моральный релятивизм, который они исповедуют, ни до чего хорошего в итоге не доведёт. Если вдруг два атеиста разойдутся относительно моральных принципов, они никогда не найдут общий знаменатель, потому что логика в отношении добродетелей не действует. Что логичнее — убивать людей ради денег или жертвовать собой ради окружающих? Первое явно соответствует логике материализма, тогда как второе ей противоречит. Если атеист не следует слепо тем принципам, которые ему внушила его мама, то он должен быть материалистом, так ведь? А материализм утверждает, что никакой души нет, равно как и загробного мира. Значит, план жизни надо строить только из расчёта максимальных материальных приобретений и удовольствий.

Получается, конечно, полный абсурд, если разобраться, потому что с точки зрения атеиста человек есть не более чем мешок солей и четыре ведра воды, а наша высшая нервная деятельность — чисто случайное явление. У атеистов вообще всё случайно, они принципиально отвергают вопрос «зачем», называют его «ловушкой нашего сознания», приводят в примере детей, которые спрашивают, зачем дует ветер. Не «зачем», говорят они, а «почему» — потому что солнце нагревает разные участки Земли по-разному, вот и возникает разница давлений. А дети, мол, пытаются подвести под это всякие наивные объяснения типа «ветер дует, чтобы деревья качались».

О каких добродетелях может идти речь при подобном мировоззрении?
Комментарии 
26 май 2014, 20:49
Может. Если человек совершает честные поступки, то разве можно их назвать бесчестными? Вопрос в другом, насколько крепка ваша честность в зависимости от обстоятельств? Для верующего есть одно мерило -Бог. Не общество,не страна,не условия,не партии, не различные идеологии и измы. Это касается не только отдельного человека,но и целых народов. Например в 20 веке немецкого. Может ли верующий совершать не честные поступки? Может. Разница в том, что он это рано или позже это осознает, и непременно вернется на честный путь. Все мы с него сбиваемся, но поднимаемся, и идем, потому что приняв Бога, мы увидели куда идет путь, когда взлетели к высотам духа. Потом вернулись на грешную землю, но свет маяка в душе остался.
27 май 2014, 04:38
Идея весьма проста: атеист, конечно, может совершать честные поступки, но совершает он их не оттого, что понимает действительность, а потому что ему так сказала мама. Или папа. Или дядя, неважно. В общем, для атеиста честность — это последствия детской травмы

Для верующего, с другой стороны, честность — это осознанный выбор, проистекающей из логической цепочки:

— Есть Бог.
— Есть бессмертная душа, для которой честность — как руки-ноги для эмбриона в материнской утробе.
— Не буду честным — буду в следующем мире уродом.

Поэтому для атеиста честность — это хрупкое состояние велосипеда, запущенного вперёд без наездника. Для верующего — просто езда на велосипеде. Он может падать и подниматься, но для верующего эта поездка через его жизнь — постоянная осознанная борьба. Он учится, осваивает какие-то тонкости езды на велосипеде, становится (или не становится) более опытным. Для атеиста — попытка «не расплескать» то, что было залито в него в детстве.

Это не значит, что всякий, назвавшийся бахаи, уже верующий. Как и не всякий человек — велосипедист. Мы сейчас говорим не о декларациях и благих намерениях (которыми, как известно, вымощена дорога в ад), а о реальных делах и подлинном осознании.
27 май 2014, 06:13 - честность
не следует думать упрощенно, что взрослый человек не верующий,честен потому, что это у него как привычка от детского воспитания.В каждом случае есть несомненно обоснование почему хорошо быть честным. Например, конформист считает, что это безопасней и удобней. Законник считает,что надо играть по правилам.У каждого своя теория и он ее считает основательной.Опять же возникает вопрос, насколько их теории прочны при жизненных бурях и испытаниях? И вот здесь и выявляется, что самый прочный якорь,самый прочный стержень, самое твердое основание-неизменная Вера Божия,вечная в прошлом и в будущем.. У атеиста его убеждения еще и размываются тем, что как он полагает, жизнь одна и надо все максимально взять от нее, и взять ему хочется что то материальное. Зачем развивать эфемерные,с его точки зрения, духовные качества и атрибуты, если все смертно.Верующий и при этой жизни ощущает благостные ароматы от непреходящих вечных ценностей, и хотя материальное для него важно и необходимо, но уж никак не первостепенно.
27 май 2014, 06:43
По-моему, здесь прослеживается не совсем верная дихотомия: верующий против атеиста. По-моему, есть огромное количество людей, которые вообще не слышали о Боге или чьи представления о Боге коренным образом отличаются от представлений монотеистических религий или которые вообще не придают большого значения вопросу о существовании Бога. Есть такая точка зрения, что люди на протяжении своей эволюции выработали некоторые принципы общежития, которые наиболее эффективно помогали им жить, работать и выживать вместе, а также предлагали объяснение часто очень непонятной и пугающей реальности вокруг них. Они были закреплены сначала в устных сказаниях, а потом и в письменной форме, откуда их потом и почерпнули разные религиозные течения. Другая точка зрения - это то, что эти принципы и понятия были даны нам свыше. Возможно, что не так важно, кто прав. Главное, чтобы люди сообща соблюдали эти принципы, руководствуясь своим опытом и пониманием их правильности.
29 май 2014, 13:10
Ох, [не к ночи] вспомнилась мне давняя наша… беседа — на больше, чем полтыщи комментариев. )))
30 май 2014, 06:02
Вот уж это точно, кстати :-)

Отредактировать бы её, да издать в виде книги :-)

http://bahai-ru.livejournal.com/63394.html
19 авг 2014, 12:05
Поздравляю с Днем рождения!
Примите в подарок эту притчу, пожалуйста!


АТЕИСТ

Когда Вы доверяете Пространству,
То Время останавливает ход.
Тождественна небесному убранству
Святая Вера - в море жизни плот!


((()))


Прогуливаясь вдоль обрыва с краю,
Случайно поскользнувшись, п о л е т е л
Ученый атеист: - Я погибаю!
Спасите! Я не все еще успел!


В расщелине скалы от Древа корни,
И он за них схватился и повис...
Но страх обуял бедного - чуть дерни,
И тут же полетит он снова вниз.


Ученый атеист взмолился к Богу,
Раскачиваясь с корнем на ветру:
- Ах, мне б найти к спасению дорогу…
А силы иссякают: - Я умру,

О, Боже, я, возможно, ошибался,
Неверием закрыв себе глаза!
И лишь теперь я понял, догадался!
Я буду верить!
А в ответ: - Нельзя…


Тем голосом ответным потрясенный,
Он снова обещал, просил спасти,
Забыв о том, что был уже спасенным.
- О, Боже, буду верить я, прости!


- Да, нет, не будешь! Все вы так твердите
От страха и безумья своего.
Но сжалился. И вы, прошу, поймите,
О чем шел диалог, и для кого.


Ученый атеист услышал свыше:
- Спасу тебя, но руки отпусти.
- Да что я, сумасшедший? Что я слышу?
И был тот миг последним на Пути.



*****

Когда Вы доверяете Пространству,
То Время останавливает ход...
Эта страница была создана сент 23 2019, 7:33 am GMT.