chupin (chupin) wrote in bahai_ru,
chupin
chupin
bahai_ru

Вызов, брошенный Бахауллой - глава 3. Почему учёные никогда не смогут ничего доказать.

Глава 3
ЛАБОРАТОРИЯ ЖИЗНИ



...Годы, проведённые во мраке в поисках истины, которую ты чувствуешь, но не можешь выразить; жгучее желание и чередование убеждённости и опасений, до тех пор, пока не прорвёшься к ясности и пониманию,— подобное могут понять только те, кто сам прошёл через это.

— Альберт Эйнштейн

Вера... цепляется за ветвь доказательства.

— Эмили Диккинсон


Логически рассуждая, мы не можем привлечь для доказательства авторитетности некоего лица сам авторитет этого лица. При таком подходе мы совершили бы логическую ошибку, называемую «самореференция». С другой стороны, бессмысленно было бы для незримого Божества раскрывать Свою волю через человеческого посланника, но при этом не дать нам путеводные нити или указания, позволяющие нам этого посланника распознать.

Бахаулла заверяет нас, что Бог способен обеспечить подобные знáмения — и на самом деле делает это. Он пишет, что было бы «чуждо милости Всеблагого, Его любящему Промыслу и сострадательному милосердию» сначала отправить к людям Своего Посланника с данными, недостаточными для Его полной идентификации, а после этого карать человечество за то, что оно Его не приняло.[47] Абдул-Баха, определяющий веру как «осмысленное знание, выраженное в добрых делах»[48], отвергает «слепое подражание» в качестве основы для подобного решения. «Вы должны придти к знанию о ниспосланных свыше Богоявлениях и Их учениях через доказательства и свидетельства»,[49] — говорит Он, указывая на то, что взыскующие такого знания имеют в своём распоряжении «все возможные доказательства, опирающиеся как на разум, так и на тексты Писаний и изустные предания».[50]

Но что можно считать доказательствами? Как можно убедиться, что некое заявление истинно? В случае простых вопросов, вроде того, не идёт ли на улице дождь, проблемы нет: надо просто посмотреть. Если мы не можем посмотреть сами, то просим сделать это кого-нибудь другого. Иногда мы можем поискать ответы в книге — такой подход хорошо работает в случае телефонных номеров или высоты горы Эверест.

Однако когда перед нами встаёт по-настоящему важный вопрос, нам приходится потрудиться самостоятельно. Если Божественное Откровение действительно существует, то отклик нашей души на него вполне можно считать самым важным в жизни вопросом. Конечно же, мы должны воспользоваться интересными идеями и опытом окружающих, но наша судьба — это наша судьба, а не чья-то ещё; каждый из нас сам будет нести окончательную ответственность за наши собственные поступки. В случае действительно значимых вопросов — например, «Кем был Бахаулла?» — мы остаёмся наедине с самими собой. На кон поставлено слишком много, чтобы полагаться здесь на чужие суждения.

Естественно, нет и не может быть никакой жёсткой формулы для оценки достоверности заявлений Бахауллы. Способов здесь столько же, сколько на Земле живёт людей, и то, что сработает для одного, не обязательно сработает для другого.

Кроме того, мы должны оговорить в самом начале, что не существует никакого способа «доказать» притязания Бахауллы в смысле обеспечить железную, стопроцентную гарантию: всегда найдётся скептик, который откажется принять их; никакие доказательства не смогут продемонстрировать их истинность с математической уверенностью, и нет никакого способа исключить все возможные альтернативы. Такие абсолютные доказательства не существуют даже в точных науках — что уж говорить о столь чувствительной и личной области, как вероисповедание!

Несмотря на все эти соображения, есть масса причин решительно погрузиться в наше исследование. Пусть абсолютная гарантия нам и недоступна, но, может быть, мы сможем достичь просто высокой степени уверенности?

В этой связи было бы полезно сравнить ситуацию с той, что наблюдается в науке. Научный метод гласит, что если у нас нет абсолютной гарантии истины, следует проверить каждое значимое предположение с как можно большего числа разных точек зрения.

Абдул-Баха указывает, что есть четыре инструмента проверки некоего умозаключения: чувственное восприятие, разум, интуиция и авторитет. Учёные охотно пользуются всеми четырьмя. Они используют свои чувства (нередко усиленные приборами — микроскопами, телескопами и проч.) чтобы собирать и проверять исходные данные. Они используют разум, чтобы формулировать объясняющие эти наблюдения гипотезы и выискивать следствия из них, требующие дальнейшей проверки. Вопреки сложившемуся стереотипу хладнокровного технаря, учёные весьма склонны доверять интуиции (озарение, вдохновение, «нутром чую», «что-то подсказывает мне» — названия у этого феномена бывают самые разные): каждый великий учёный имеет сильно развитое шестое чувство, которое может проявляться во вспышках озарения, случающихся при размышлении о запутанной проблеме, или в предчувствиях насчёт того, в каком направлении следует двигаться дальше. Что касается авторитетов, то учёные считают частью своей профессиональной квалификации умение найти нужный факт в справочнике, и при прочих равных условиях предпочтут сделать такой вывод, который бы хорошо укладывался в общепринятую систему знаний.

Учёные понимают, что каждый из этих четырёх критериев имеет свои ограничения. Человеческие чувства печально известны своей склонностью к заблуждениям. Разум, не направляемый интуицией и не сдерживаемый наблюдениями, бесплоден и часто заводит совсем не туда. Достоверную интуицию бывает нелегко отличить от предрассудков или беспочвенных мечтаний. Прежде, чем внимать авторитетам, неплохо бы убедиться, что они знают, о чём говорят,— а для этого надо самим разобраться в предмете, полагаясь, естественно, лишь на собственные ум и сердце — опять, же, склонные к ошибкам.

Тем не менее, используя все имеющиеся в нашем распоряжении инструменты как единый комплекс, мы можем придти к пусть и не гарантированным, но в высшей степени надёжным выводам. Как только мы уменьшаем неуверенность до некоего приемлемого минимума, она даже становится полезна: некоторая доля сомнений заставляет нас держать ум и сердце открытыми и готовыми воспринять новую порцию знаний.

Цель науки — объяснить реальность, которая нас окружает. Таким образом, научный метод можно сформулировать так: «Систематическая проверка предложенных объяснений («гипотез») с помощью данных, полученных из опыта». При этом ничто не заставляет нас ограничивать«опыт» исключительно физическими условиями: опыт включает в себя всё, что познаваемо с помощью человеческих способностей (которые, как уже было сказано выше, включают чувственное восприятие, разум, интуицию и ссылки на авторитеты). С практической точки зрения, впрочем, крайне желательно, чтобы опыт был воспроизводимым — то есть, чтобы его могли повторить другие учёные. Иными словами, научное объяснение, в любой дисциплине, может быть проверено путём постановки аналогичного опыта.

Конечно, обоснованность, как и уверенность, вещь субъективная и относительная. Объяснение, которое большинство учёных сочтёт наиболее достоверным, должно удовлетворять двум критериям:

1) должно объяснять самый широкий спектр явлений с помощью самой простой из возможных моделей;

2) должно правильно предсказывать конкретные, проверяемые следствия, подтверждаемые затем наблюдениями.

Задолго до того, как космонавты увидели Землю со стороны, человек знал практически со стопроцентной уверенностью, что наша планета имеет примерно шарообразную форму. Почему? По той простой причине, что теория сферической Земли — самая простая модель, способная предсказать все важные факты, которые мы наблюдаем непосредственно или знаем из жизненного опыта. Эта теория подразумевает, например, что отплывающий корабль должен исчезать постепенно, медленно погружаясь за горизонт, а Полярная звезда в северных странах должна стоять на небе выше, чем в южных. Эти предсказания соответствуют тому, что мы видим — и данный факт был широко известен ещё древним грекам. Некоторые предсказания этой теории невозможно было проверить в то время — например, данная теория предсказывает, что путешественник, идущий достаточно долго в некоем направлении, со временем вернётся в исходный пункт. Когда Магеллан совершил своё кругосветное плавание, он предоставил нам важное подтверждение теории сферической Земли.

Многие следствия, вытекающие из новой концепции, не всегда очевидны с первого взгляда. Аристотель проницательно указал на одно из таких следствий теории сферической Земли. Зная, что лунное затмение — это тень, отбрасываемая Землёй на Луну при освещении её Солнцем снизу, он осознал, что плоское, имеющее форму монеты тело иногда отбрасывало бы овальную тень. С другой стороны, рассуждал он, сфера всегда отбрасывает круглую тень. (Это озарение кажется мне удивительно гениальным). Наблюдая затмения и проверяя древние записи, Аристотель убедился, что тень Земли — всегда круглая, то есть её может отбрасывать только шар. Исходя из этого, а также из наблюдений за Полярной звездой и кораблями, Аристотель и другие греческие философы сделали правильный вывод, что Земля имеет сферическую форму.

Поэтому критически важный шаг в проверке научной гипотезы — это определение вытекающих из неё следствий: нам нужно что-то, что мы способны проверить с помощью чувственного восприятия, разума, интуиции и ссылок на авторитеты. Как только мы найдём ответ на этот вопрос, мы сразу поймём, в каком направлении следует копать.

В большинстве случаев самый лёгкий способ проверить правильность теории — это постараться, со всей возможной честностью, опровергнуть её предсказания. Если она выстояла под огнём критики, мы начинаем доверять ей. Астрофизик Стивен Хокинг объясняет:

Любая физическая теория всегда имеет статус предварительной,— в том смысле, что это всего лишь гипотеза: её никогда невозможно доказать. Вне зависимости от того, сколько раз результаты экспериментов сходятся с некоей теорией, никогда нельзя быть уверенным, что в следующий раз они не будут ей противоречить. С другой стороны, для опровержения теории достаточно единственного факта, который бы противоречил её предсказаниям. Как подчеркнул философ науки Карл Поппер, хорошая теория отличается тем, что делает ряд предсказаний, которые, в принципе, можно опровергнуть путём наблюдений. Каждый раз, когда результаты очередного эксперимента подтверждают предсказания теории, она доказывает свою жизнеспособность, и наша убеждённость в её правильности крепнет; но как только обнаруживается факт, который ей противоречит, нам приходится отвергать её или модифицировать. Впрочем, всегда остаётся вариант, когда вы можете поставить под сомнение компетентность экспериментатора или наблюдателя.[51]


Как показывает последнее замечание Хокинга, научный метод куда проще в теории, чем на практике. Учёный может преуспеть (если ему повезёт) только после периода глубоких сомнений, немногим отличающегося от того «беспросветного душевного мрака», о котором святые и мистики говорят как о нормальной стадии духовного роста. Хотя научный метод и не способен избавить нас от этой борьбы, он позволяет нам преодолевать встающие перед нами препятствия планомерно и не впадая в отчаяние: опираясь на него, мы можем отыскать свежие и творческие пути вперёд в ситуации, когда наши поиски заходят в тупик, а также определить, достигли мы нашей цели или нет. Если простая, изящная модель объясняет большое количество фактов, которые ранее казались несвязанными друг с другом, правильно предсказывает множество необычных и неожиданных открытий, и при этом сопротивляется нашим систематическим попыткам опровергнуть её, то у нас появляется вполне обоснованная убеждённость в её правильности. Именно таково понятие «научного доказательства» — то есть, сам термин внутренне противоречив, потому что в реальном мире доказать, как выясняется, ничего нельзя.

Убеждённость, приобретаемая с помощью этого метода, вполне соответствует тому ощущению убеждённости, которое известно в религиях как «вера». Данный метод доступен всем нам, а не только учёным. Он полезен при оценке любых предположений — не только тех, которые описывают физическую реальность. В нём задействуется весь спектр наших аналитических ресурсов — и духовных, и эмоциональных, и материальных. Научный метод в его расширенной интерпретации — отнюдь не техническая процедура; это цельное мировоззрение и мироощущение, охватывающее все аспекты нашего бытия.

Теперь давайте представим, что мы собрались проверить научную гипотезу о том, что Бахаулла — прямой канал связи со всезнающим и непогрешимым Верховным Существом. Сразу же становится ясно, что было бы затруднительно представить себе некий универсальный тест, с помощью которого истинность этой гипотезы была бы установлена ко всеобщему удовлетворению. С другой стороны, если эта гипотеза ложна, то её достаточно легко дискредитировать. Официально зафиксированные изречения Бахауллы и тексты, написанные Его Собственной рукой, занимают, по крайней мере, сотню томов, причём Он Сам по этому поводу говорит следующее: «...Из уст Моих не исходит ничего, кроме сути истины, кою открыл Господь Бог ваш».[52] Такая заявка, безусловно, влечёт за собой далеко идущие следствия, которые каждый человек способен проверить с помощью наблюдений и логических умозаключений.

Вот несколько идей касательно того, с чего можно начать:

Бахаулла сделал большое количество подробных пророчеств. Исполнились они или, наоборот, были опровергнуты реальными событиями?

Он описывал неизвестные при Его жизни научные факты. Подтвердились они или были решительно опровергнуты за прошедшее столетие?

Он говорит, что Его слова обладают уникальной созидательной силой, способствующей духовному росту. Можем ли мы, читая эти слова и размышляя о них, почувствовать эту силу?

Мы вправе ожидать, что ниспосланное свыше идеальное Существо должно было производить чрезвычайно сильное впечатление на тех, кто с Ним сталкивался. Какое воздействие оказывал Бахаулла на окружавших Его людей?

Он диктовал Свои книги и письма на высокой скорости, никогда не останавливаясь, чтобы отыграть назад или поразмыслить над следующей фразой, и часто у Него не было возможности разработать концепцию ответа заранее. Был ли Он способен в ходе такой импровизации создавать завершённые, внутренне согласованные работы, как логично следует из идеи Откровения? Или эти письменные документы, несмотря на общие яркие достоинства, демонстрируют широкий разброс по качеству, вполне ожидаемый в случае человеческого автора, сочиняющего экспромтом?

Он притязал на обладание врождённым, вдохновлённым свыше знанием. Имел ли Он возможность приобрести эти способности и знания благодаря учёбе или самообразованию?

Вот лишь несколько способов проверить заявления Бахауллы. Проявив немного фантазии, мы можем найти множество других. Мы не можем с уверенностью доказать истинность столь многообещающих заявлений, исходя из некоего единственного теста. Допустим, однако, что чем больше испытаний мы разрабатываем, чем шире наша область исследований и чем глубже мы копаем, тем больше все наши открытия подтверждают достоверность гипотезы об истинности заявлений Бахауллы. Не наступит ли такой момент, когда весь наш опыт и все наши наблюдения сложатся в «уверенность без тени сомнения»?

Любой человек может провести такое исследование, и никто заранее не вправе предсказывать его результат. Эта книга — лабораторный журнал одного такого исследования. Здесь систематически обсуждаются все направления проверки заявлений Бахауллы, которые я на тот момент смог себе представить. Я заявляю, что собранные в результате доказательства,— которые, теоретически, легко могли бы опровергнуть притязания Бахауллы,— в действительности каждый раз подтверждают их. Здесь нет «абсолютных доказательств»: из всего вышесказанного мы знаем, что никакие доказательства не способны переубедить упёртого скептика. Ничто не может продемонстрировать достоверность заявлений Бахауллы с точностью математической теории или исключить все альтернативные гипотезы. Мы можем только заявить, что наиболее простая модель, объясняющая и наиболее полно предсказывающая всё, что мы, теоретически, можем выяснить касательно Бахауллы,— это модель, принимающая истинность Его притязаний. Если она правильна, то наша вера в Бахауллу может считаться не менее обоснованной, чем любая другая общепринятая научная теория.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments