June 8th, 2012

волшебник
  • chupin

Эволюция генетическая и социальная

Вопрос эволюции считается главным яблоком раздора между наукой и религией. Мол, наука утверждает, что всё возникло само собой, путём постепенного самосовершенствования и отбора положительных признаков, а религия — что или всё было внезапно сотворено Богом сразу в нынешнем совершенном виде, или что эволюция идёт под пристальным Божиим присмотром — примерно как самообучающиеся роботы, с которыми постоянно нянчится квалифицированный программист, вылавливающий баги и вводящий новые фичи.

Однако если поразмыслить над ранжированием царств творения, предложенным Абдул-Баха, можно, мне кажется, составить более стройную картину происходящего. Как мы знаем, законы мироздания едины, но в каждом царстве они выходят на более высокий уровень. Например, у минералов есть свойство существования — с точки зрения квантовой механики, «минерал» есть макроскопический объект, обладающей функцией наблюдателя — как только макроскопический объёкт становится свидетелем чего-нибудь, это что-нибудь обретает реальность. Кошка Шрёдингера, например, переходит из состояния «скорее жива, чем мертва» в состояние «скорее мертва, чем жива», как только бездушный детектор фиксирует распад атомного ядра.

У растений появляется дополнительное измерение свободы — рост. Растения не просто реагируют на происходящее и делают его реальным — они ещё и могут сознательно менять происходящее, работая в качестве «энтропийного насоса» — они строят сложные системы на основе более простых, то есть целенаправленно нарушают Второе начало термодинамики в отдельно взятом организме и даже в масштабах всей планеты — если мы говорим об экосистемах, где разные растения живут в симбиозе.

Следующее царство — животные — обладает новой, невиданной доселе степенью свободы, а именно — эмоциями. Они чувствуют, у них есть нервная система. Иными словами, они превращаются в самообучающиеся автоматы, если говорить в терминах кибернетики. У них есть память, и поэтому у них могут возникать рефлексы. Они очень похожи в этом на людей. Похожи — но мы чувствуем, что чем-то важным они отличаются. Чем же?

Высшее царство из постоянно существующих на этой планете — люди. Внешне они — вылитые животные. У них есть эмоции, у них могут возникать рефлексы. Однако появляется и нечто новое, такое, о чём животные не имеют понятия,— свободная воля. Мы не просто недетерминированные конечные автоматы, которые представлял себе Алан Тьюринг,— у нас действительно есть некая мистическая сторона, загадочный компонент, с помощью которого мы можем перешагнуть границы своей среды и социально детерминированного поведения. То есть, у родителей-алкоголиков может вырасти как ребёнок-алкоголик (про него скажут: «Яблоко от яблони недалеко падает»), так и ребёнок-трезвенник (про такого будут говорить: «Да он насмотрелся в детстве, теперь на дух этого дела не переносит»).

Следует подчеркнуть, что более высокое царство всё понимает про более низкие, но не может полностью понять само себя,— не говоря уже о высших. Поэтому у нас и существуют две области знания — наука и религия. Наука изучает то, что принципиально познаваемо с помощью научного метода (а другого метода познания и нет), и самые высшие её дисциплины — если судить по сложности изучаемых объектов — это психология и социология.

Ричард Фейнман пламенно призывал психологов следовать общим научным принципам — то есть, их эксперименты, как минимум, должны быть воспроизводимы. Разовый результат или разовое наблюдение в науке не значит ничего — это пшик, нонсенс. Психологов психологически поддерживает тот факт, что они таки могут иногда ставить опыты на животных — например, гонять крыс по лабиринту. А потом можно сделать глубокомысленный вывод о том, что и людьми можно манипулировать, как крысами,— повесить у них перед носом какую-нибудь привлекательную морковку, и они пойдут туда, куда им повелят власти.

Конечно, социальные эксперименты — ещё более высокий уровень научной сложности — даже самим своим названием вызывают у нас ужас. Хотя, впрочем, есть ведь и положительные примеры,— социальными экспериментами занимались не только Гитлер с Лениным и Пол Потом, но и Махатма Ганди и Мартин Лютер Кинг. Однако именно здесь мы переходим ту черту, когда наука вынуждена расписаться в своём бессилии и уступить место религии.

В психологии, пусть и со скрипом, ещё можно говорить о воспроизводимости эксперимента. В социологии это базовое требование научного метода принципиально недостижимо. Никто не будет дважды повторять коммунистический эксперимент в России или Камбодже, или пытаться вновь построить Третий Рейх, но с поправками. Можно только анализировать прошлое и пытаться делать футурологические прогнозы — которые, как мы знаем, почти всегда потом вызывают у нас умилительные улыбки. Здесь требуются знания более высокого порядка, и поэтому мы вынуждены обращаться к следующему Царству бытия — к Богоявлениям.

Богоявления существуют на этой планете не постоянно — это царство является нам спорадически. Зато для Них все нюансы нашей свободной воли — открытая книга. Именно поэтому Они могут задавать такой толчок бильярдному шару социальной эволюции, что он, две тысячи раз отразившись от стенок, загоняет в лузы все 15 шаров, а потом попадает в лузу сам. Хотя, пожалуй, такая аналогия уместна (будет уместна?) только для Откровения Бахауллы — ведь только это Законоцарствие стало «днём, за которым не последует ночь». Предыдущие Законоцарствия не могли достичь такой эффективности — на бильярдном столе было набросано слишком много сигаретных пачек, окурков и кожуры от бананов, и объективные законы эволюции, установленные Богом, требовали от нас потерпеть и дождаться Страшного Суда. Этот Суд действительно оказался страшен для всех окурков и кожуры на бильярдном столе нашей цивилизации — ушли в прошлое абсолютные монархии и системы деспотического правления, забитые массы превратились к «хомяков, расправляющих плечи» — а со временем эти хомяки, глядишь, превратятся в гражданское общество. Поступь истории не остановить, и все шары, по которым ударил Бахаулла, попадут именно туда, куда Он планировал.

Теперь уточним концепцию эволюции. Материалистические учёные, догматически отрицающие существование Богоявлений, пытаются утверждать, что мы таки являемся конечными автоматами — причём даже скорее детерминированными, чем недетерминированными. То есть, все наши действия должны объясняться какими-то законами животного мира, например, генетической наследственностью. В их представлении наша ДНК и есть та самая перфолента машины Тьюринга, которая программирует всё наше бытие и сознание.

Мне кажется, что попытки внедрить такое видение мира должны вызывать у любого непредвзятого наблюдателя лишь скепсис. Это, по сути, классическая иллюстрация идиомы «притягивать за уши». Можно, конечно, бесконечно списывать наше сложное социальное поведение на «ещё неоткрытые закономерности генетической эволюции», но это оттягивание на будущее и натягивание ботинка 36-го размера на ногу 45-го тянутся уже не одно десятилетие. И эти натяжки уже давно следовало бы отправить на свалку истории.

Куда разумнее признать, что законами низшего царства не опишешь закономерности высшего. У нас есть дополнительная степень свободы, которой нет у животных,— это факт, который трудно отрицать. Значит, и эволюция в нашем обществе идёт не через передачу генов, а через некое явление более высокого порядка. И мы даже можем легко указать, что именно это за явление — это передача информации. Причём не той информации, что закодирована в генах,— у человечества давно появились куда более эффективные средства передачи информации. Это у зверей их единственные документы — усы, лапы и хвост, а человек не всегда гол, как сокол. Как правило, не только не гол, но и носит с собой хоть какое-нибудь устройство хранения информации — если уж не ноутбук с выходом в Интернет, то хотя бы записную книжку.

Даже и гены у нас выживают не те, которые сами по себе делают нас здоровее. Никакой корреляции тут давно уже нет. Выживают ПОЧТИ ВСЕ гены — ну, конечно, кроме тех, с которыми пока не может бороться современная наука, или которые не делают человека совсем уж непривлекательным сексуальным партнёром. При этом заметьте — очень часто сексуальная привлекательность определяется факторами, с самим человеком даже и не связанными. Например, сплошь и рядом заключаются браки по расчёту (классический пример — богатые родители). Безнадёжно больные люди могут вести более-менее полноценную жизнь и даже заводить детей, то есть передавать свои неудачные гены дальше. Весёлый склад характера — он от генов или от воспитания? Стивен Хокинг, парализованный инвалид,— чем его гены так привлекли двух его жён? Наверное, причина не в генах, а в том, что он интересен как личность, пусть ему из всех движений и доступно только дёрганье щекой?

Таким образом, мы видим, что выживаемость конкретных особей вида Homo Sapiens определяется не только и не столько их генами, сколько их культурой. Например, американцы выживают чаще, чем русские, потому что у них не распространилась наркоманская культура. Русский — значит водка, икра, матрёшка (раньше там были ещё ракеты и балеты, но это в прошлом), а у американцев список совсем другой — может, гамбургер там и стоит где-то в начале списка, но виски, наверное, не входит даже в первую десятку. Русский же вроде как немыслим без бутылки водки.

А вот хорошая медицина в Америке действительно есть — равно как и в Израиле, например, или даже в Китае. А в Китае она ещё и дешёвая — медицинский туризм туда весьма популярен, особенно среди жителей Сибири и Дальнего Востока. Поэтому китайцы и американцы с евреями процветают и сохраняют свои гены, а русские постепенно вымирают.

А медицина держится на чём? Правильно, на квалифицированных врачах и дорогостоящем оборудовании. Посмотрите на рейтинг университетов. В первых строчках — КалТех, Гарвард, Оксфорд, Пекинский и Токийский университеты. МГУ — в конце третьей сотни. Это — эволюция в действии. Социальный дарвинизм, если угодно. Имеешь неправильное мировоззрение — сдохни. Причём дохнет не только сам алкоголик-наркоман, но и социум в целом — ведь алкоголика не волнуют его гражданские свободы (напрямую связанные с возможностью вести спокойную и достойную жизнь), он не сможет изобрести ничего гениального, он не создаст успешную фирму.

Бахаи знают, что все прогрессивные веяния нашей эпохи возникли не сами по себе. Само по себе хорошее в этом мире вообще редко случается — в основном только плохое, только то, что ведёт к увеличению энтропии. Законы Мёрфи («законы подлости»), хоть и начинали своё шествие по планете как шуточное явление, но своя сермяжная правда в них имеется. Если что-то может разрушиться, оно непременно так и сделает — именно об этом говорит нам Второе начало термодинамики.

Если мы видим где-то стремление к упорядоченности, мы должны искать за этим некое живое существо, «демона Максвелла», какой-то «энтропийный насос», снижающий беспорядок внутри себя, любимого. Растение берёт минералы и строит из них свои живые клетки. Животное ест растения или других животных и накапливает память о том, как радовалось жизни. Человек, делая всё вышеперечисленное, при этом ещё строит планы и разрабатывает стратегии оптимального поведения. А Богоявление планирует новую цивилизацию и инициирует процессы, которые приведут к её построению. Выходит, что для Богоявления «внутренняя среда организма» — вся планета со всем проживающим на ней человечеством. Они откачивают из этого «тела человечества» энтропию — велят людям молиться, смотреть внутрь собственной загадочной и непостижимой души и корректировать свои стратегии поведения в соответствии с Их учением. Это — наша эволюция, переход от Христа к Мухаммаду, от Мухаммада — к Бабу и Бахаулле. От идеи нации к идее уммы, от уммы — к глобальной цивилизации. И гены тут уже вовсе ни при чём.